Многие мои читатели знают о том, что детский вопрос для меня актуален и занимает меня. Некоторые помнят о моей категоричной позиции по поводу обучения детей рисованию.

Отчасти эта позиция возникла из-за того, что в тех взрослых, которые приходят ко мне учиться, я вижу вот это стремление к какому-то надуманному стандарту, что-то такое внутренне-пережатое. И мне кажется, что этого могло ведь не быть. Но я не психолог, и вообще, просто учитель рисования, и еще мама. Я ничего не знаю о людях. есть только сердце. Сердце матери и сердце учителя.

И второе никак не может биться отдельно от первого, потому что я- это я. И на данном этапе я являюсь преподавателем рисунка и живописи у взрослых людей, но в каждом вижу иногда ребенка, и, если честно, когда вижу, радуюсь. Значит, он, этот ребенок, не спрятался, не исчез, не умер в нем, в моем ученике.

Сейчас есть новые вольнолюбивые направления в обучении художественной профессии. Возможно, они идут с запада, и они противоречат русской традиционной школе. Человеку, который приходит в эти студии, школы и ВУЗы учиться, предлагают просто верить в свои силы и доказывать напором своей мысли свое право на самовыражение. Отчасти в этом есть важный смысл, но это, как мне кажется, в большей степени терапия, чем реально полезное для профессионального человека направление. Хотя бы потому, что мы живем в социуме с определенными потребностями, и эти потребности, в случае их удовлетворения, оплачиваются заказчиком. И в этом случае важно быть понятым. И эта самая способность быть понятым и востребованным как раз развивалась в русской школе. Когда отталкивались от физики вещей. Когда подключали оптику и изучение натуры.

Мне кажется, лучше всего выглядел бы симбиоз двух направлений- вольнолюбивого и классического академизма. И, кажется, две этих крайности, - гиперреализм и эпатаж, постепенно друг друга смягчая, складываются в новую школу. И школа эта несет в себе элементы обязательного понимания элементарных изобразительных законов в симбиозе со свободой самовыражения.

Так вот, вернемся к детям.
если бы в детских садиках и школах не было бы уравниловки на уроках изо, возможно, не было бы такой закомплексованности у современного художника. Впрочем, как раз сейчас  молодые графики, как мне кажется, стали более выразительны и способны к эксперименту, и, наверное, тут повлияло то как раз, что раннее их детство пришлось на девяностые, как раз-таки вольные. Мне видится более живым и непосредственным при всей его выразительности рисование тех, кто родился в начале 90-х, чем даже моих ровесников из начала 80-х. Да, и там, и тут есть свои лидеры, безусловно. Но, кажется, молодых, все-таки, больше)). Впрочем, возможно, я пытаюсь подогнать статистику под свою идею, не знаю)).

Но все-таки, наблюдая за поведением своих домашних детей, и в том числе за их рисованием, я думаю о том, насколько же точнее и острее они видят многие вещи. Недаром же психологи смотрят детские рисунки, когда хотят оценить эмоциональное состояние ребенка. Дети с самого раннего возраста способны в характере изобразить свою семью, и психологи читают по их рисункам историю отношений родителей и детей.

Дети все рисуют по-разному, но все проходят через определенную эволюцию. Я считаю, что и стимулировать к рисованию не надо, и направлять тоже. Здорово, если рисование еще и арт-терапия. У моей дочери так. Если она беспокоится, то рисунки меняются. Она к ним иначе относится. Никогда их никому не показывает, хотя и не прячет. А в хорошем расположении духа рисунки дарит, как свои улыбки.

Иногда дети не рисуют, а их родители беспокоятся. Я сама начала рисовать очень плохо и поздно, к пяти годам. Мой сын тоже рисует с 4.11, но как рисует! И в его рисунках не арт-терапия, а инженерное мышление))). Он рисует подробно, в проекциях, соблюдает какие-то свои пунктики. Например, его здания и цветочные узоры всегда симметричны.

Мне кажется, рисование- это часть личной жизни ребенка, и в эту часть его жизни внедряться не следует, пока не пригласят.

И вдруг я поняла, что хочу общаться с детьми, и не только со своими.
Нет, по-прежнему не буду их учить и раскрывать перед ними всякие выдуманные учеными секреты изображения.
Я подумала, что хотела бы построить общение с ребенком таким образом, чтобы не отнимать у него собственного видения, но аккуратно обсудить с ним то, что ему предстоит нарисовать.
Мне хотелось бы читать детям сказки и акцентировать их внимание на деталях, давать в руки только самые лучшие инструменты и хвалить, поощрять, радоваться с ними.