Работа художника- показать, выразить. А в выразительных средствах каждый из нас уникален. Показывают чувства и рассказывают истории, пишут с натуры и рисуют просто так. Но каждая работа, чтобы стать интересной, требует серьезного поискового подхода и к композиции, и к колориту. 


Где нет творческого поиска, там мы теряем новый, свежий взгляд. Бывает, художник найдет свой выразительный ход, сядет на эту лошадку, да и без всякого роста над собой, работает на техническую задачу. Оттачивает штрих, отлаживает мазок.


Только однообразие зрителю скучно. Восхищает порой мастерство, но посмотришь-посмотришь, и остываешь, если нет поиска, нет движения, нет лучшего. 


С первых же уроков мои ученики работают над компоновкой. Казалось бы, цилиндр на табуретке, с выразительными средствами не разбежишься, но пропорции фигуры относительно пустого пространства листа многое меняют в восприятии.


Когда новичок в рисовании делает первые свои девять композиционных эскизов, бывает, кажется ему, что зря урок потерял, мол, цилиндр- он мертвый предмет, что ему столько сил отдавать, его знай штрихуй, а там и наработка опыта пойдет. 


Однако посмотришь, один цилиндр маленький такой, а места вокруг мнооого. И кажется, что он потерялся. Кажется, что так Машенька из сказки в лесу выглядела. Стоит одна среди деревьев, и не знает, куда идти. Одиночеством, тревогой отдает. И зритель это почувствует обязательно, пусть и подсознательно, что неуютно такому цилиндру в листе.


А бывает и противоположная ситуация. Стоит цилиндр гордым богатырем, еле в лист поместился. И веет от него силой, агрессией. Нет вокруг него места, как будто урезали его личное пространство, а зритель видит это, и подсознательно сторонится, потому что такая фигура угрожает его, зрительской, неприкосновенности.


Не сразу приходит к художнику композиционное чутье. Сначала он больше формой увлечен, потом содержанием, а с чувством сложнее всего разобраться. Поэтому бросит начинающий рисовальщик на лист удачный этюд, а смотрит, все правильно, да не смотрится. 


А если бы тот этюд был как следует продуман, и поиску бы посвятил художник побольше времени, то же самое качество этюда могло бы его удовлетворить.


Говорят, хорошим композиционным чутьем обладал В. И. Суриков. Его картины построены вне всяких канонов, однако выразительность их удивительна.


Можно схематизировать и разбирать его произведения бесконечно, однако причиной качества композиции стала огромная требовательность к себе и творческий поиск художника.


В своей книге "Воспоминания о передвижниках" Я. Д. Минченков рассказывает о таком эпизоде, имевшем место быть при создании Суриковым картины "Степан Разин"

 


"И вот она написана и доставлена на выставку.

   Вставили картину в огромную золоченую раму. Поместили ее в отдельной круглой комнате в башне Исторического музея. Подняли картину, стали ей давать наклон -- больше, меньше... Автор не удовлетворен. Здесь, в новых условиях, художник видит картину как бы впервые, и это первое, самое верное и решающее впечатление не удовлетворяет его. Проклятое "не то" не произносится, но висит в воздухе, заражая и других зрителей.

   Суриков заметался. Он ищет, чего недостает для выгодного впечатления, обращается к другим за помощью. Ему кажется, что рама светла, позолота сливается с тонами вечернего неба, разжижает картину. Раму перекрашивают в темную бронзу. Картина выиграла, стала лучше, но все же и теперь остается "не то".

   И снова начинаются мучения, растерянность, неудовлетворенность, попытки исправить недочеты в картине, поиски живой воды.

   Суриков запирает для публики двери своей комнаты. Каждое утро приходит он на выставку и пытается улучшить внешнюю обстановку картины. Вызываем маляра и пробуем перекрасить стены комнаты в более темные тона, чтобы вызвать вечерний свет в картине. Новая окраска стен тоже не удовлетворяет художника, она ему кажется слишком темной. Маляр составляет заново краску, но теперь стены очень светлы. Снова пробуем тон клеевых красок. Суриков требует добавить мела, маляр уверяет, что опять будет светло, и сыплет сажу. Происходят жаркие споры. Но что за чудо? Маляр утемняет краску, а стены светлеют. Маляр жалуется, что тут подвох со стороны Василия Ивановича. Оказалось, верно: входим мы случайно в комнату, а Суриков стоит, нагнувшись над ведром с краской, и сыплет туда мел.

   -- Вот от чего стены светлые и полосатые -- почти кричит обиженный маляр, а растерявшийся Василий Иванович виновато оправдывается: "Я немножечко, ей-богу, немножечко!"

   Маляр рассердился, отказался продолжать работу, ушел и попутно унес красные сафьяновые сапоги, специально сшитые для суриковского Степана Разина, с которых художник делал поправки в картине.

   Василий Иванович переписывал некоторые детали в картине, звал меня: "Сегодня я лоб писал Степану, правда, теперь гораздо больше думы в нем?"

   Было ясно, что художнику не удалось вполне выразить свой замысел. Что-то запорошило утерянную им тропу, по которой двигалась разинская вольница. Как будто художник поддался настроению, утеряв образы живых людей. Одна фигура Разина не могла выдержать огромного полотна, а остальные фигуры мало помогали картине. У них не было ни единства с главной фигурой, ни сильного контраста, который бы ярче выделял состояние Разина."


Мы знаем Сурикова по картинам великим. И эти картины рождались годами, и конечному их облику предшествовали многие попытки поиска композиции, цвета, характера, выражения лица главных героев и второстепенных.


Здесь лишь несколько самых, казалось бы, близких друг другу эскизов для картины "Боярыня Морозова", но если вы внимательно присмотритесь и постараетесь представить себе ход мысли (и чувства!) художника, вы поймете, почему именно эту, а не множество подобных жанровых картин различных тематик знает почти каждый человек, и не только в нашей стране, но и далеко за ее пределами.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 



Так же учатся в художественных училищах, ВУЗ и Академии художеств. По-прежнему ищут образ, создают короткие этюды, именуемые "нашлепками", где каждый мазок не случаен, а рожден вдумчиво, прочувствован душой. 


Я призываю всех начинающих художников рисовать много, и пусть эти рисунки будут не мозаикой проб, а дорогой, выложенной кирпичиками мысли и чувства. При рисовании пейзажа  найдите тот его кусок, который привлечет к вашей картине внимание зрителя. В портрете найдите ракурс, поймайте силу взгляда. В иллюстрации найдите ту неповторимую композицию, когда читается и рассматривается. 


Суриков же однажды сказал про "Крейцерову сонату" по произведению Л. Н. Толстого:

 

"Я люблю Бетховена. У него величественное страдание; и в этой сонате я его вижу, а не то, о чем говорит Толстой. Впрочем, из великого создания каждый может почерпнуть то, что ему надо в разное время и в разном состоянии. Когда над необъятным простором, в громадном небе подымаются величественные облака, мне слышатся могучие аккорды Бетховена. Играйте, я найду свое."