Линия - наиболее абстрактное выражение. Ее не существует в природе, мы додумываем. Мы видим пятна, объединенные в силуэты, и очертания, абрисы этих пятен, мы изображаем. Поэтому линия- это чисто-художественное средство.

Пятном, как я выше уже рассказала, мы воспринимаем все. Люди,  зрение которых снижено, знают это лучше других. расплываясь, предметы становятся более общими пятнами, а я хорошо помню, как мой преподаватель однажды сказал нам всем: "Наша беда в том, что мы слишком много видим"... Пятна можно видеть и трактовать по-разному, но именно они, выполненные в тоне, в контрастах друг к другу или в цвете, в комбинации с лининей или без, являются средством универсального выражения. Пятно есть в музыке. Прислушайтесь, и вы услышите ее компзицию. Пятно есть в литературе. Ее композиционный уентр- это кульминация. Пятно - это суть, это то, на что нужно обратить внимание зрителя, и что более всего впечатлило художника.

А вот цвет, цвет- уникальное выразительное средство. Через цвет мы эмоционально разряжаемся и заряжаем других людей энергией, позитивом, через цвет мы можем выразить гораздо больше, чем через линию. Линия более информационна, а цвет несет чувство. Но цвет- это тоже пятно. В первую очередь тоновое, во вторую уже- окрашенное.

Перед вами набросок Дианы Кашпор. Как видите, это набросок пятном. Очень проработанный и качественный набросок. Это скорее этюдная зарисовка, то есть работа более серьезная по своим задачам. В такой работе можно уже говорить о рисунке. А рисунок- это свето-теневая моделировка формы. Когда говорят о живописи, то в профессиональном обучении в первую очередь оценивают именно рисунок. То есть разобранность по тону. Силу светового пятна, разнообразие тени и т.д. Эти вещи обычно в наброске не заявлены, если только полунамеком, если хотят подчеркнуть главное, но в работе с цветом при несоблюдении рисунка (то есть тональности) краска тени и краска света выглядят одинаково, уплощая наше изображение. Именно поэтому рисунок считается важнейшим предметом и без него сложно говорить о цвете. Однако наши наброски коротки и, в общем-то, легкомысленны по своей сути. Легкомысленны в хорошем смысле этого слова. Они легки и лишены сложных базовых понятий, таких, как перспективные построения, теория светотени и точность пропорций. Мы решаем на этом курсе другие важные задачи. Первая- самоорганизация, вторая- постановка задачи, третья- лаконичность, четвертая- характер. Первая задача проще всего, последняя - сложнее.

 

Противоположен по своему настроению набросок Анны Просековой. В нем нет столь четкого соблюдения тона, однако он не уступает наброску Дианы. Этот набросок экспрессивен, лаконичен, харАктерен. Подобного рода обобщения наиболее полезны, они передют первое впечатление художника и не замыливают глаз.

Роль пятна в цветном наброске велика. В данном случае, например, у Екатерины Пискаревой работет светлое пятно, задающее настроение всей работе. Наброски Екатерины всегда наиболее условны, несколько абстрактны, но тут я хочу обратить ваше внимание на характер, выраженный как-то на ходу, легко, без всяких основ, баз, законов. Даже необъяснимо. Характер, который продиктовало пятно. Просто пятно каши. Открою вам маленькую тайну: Екатерина работает в мультипликации. А в этом деле без расслабления и креатива, грустным и самокритичным быть сложно. Сама знаю, на своей опыте.

 

Что-то между этюдом и наброском у Елены Крыловой. Первое впечатление от мишки- что он объемный, проработанный. А вот если присмотреться, читаешь всего три тона. Темный и два средних. Роль белого оставлена бумаге. В данном случае художник использует примерно тот же прием обобщения, что у Екатерины Пискаревой. Просто работа более реалистична, что связано с особенностью восприятия данного художника.

Прекрасны по характеру эти ботинки. Живые, несмотря на сдержанную цветовую гамму, позитивные. Одна из немногих работ, выполненных вс фоном, и вы можете увидеть, как работает среда, как она дополняет предмет, как выделяет его и одновременно подпитывает. Роль фона мы подробно проходим на других курсах, в набросках его можно проигнорировать, опустить, но со временем, рисуя даже просто так, на белом, вы научитесь даже с ним, с белым листом, считаться, научитесь уводить в пространство. 

 

Наиболее четко и реалистично получается нарисовать любую цветовую работу, если быть к тону внимательным, если честно прочти через гризайль. Гризайль, - тоновое решение, теорию светотени, тонкие тоновые градации... если вы внимательны к тону в цвете, почти всегда зритель скажет: "Верю!". А ведь на этом строится любое искусство. На доверии зрителя, читателя, слушателя. На интересе к вашему продукту. То есть на его выразительности. Эти этюды Юлии Поповой как раз такие: в них нежная тонкая тень, не отвлекающая внимание от объекта. Они цельные, то есть предмет имеет локальную (общую) окраску и  они объемны, а это возможно лишь с использованием светотеневых особенностей предмета.  Надо сказать, в данных набросках мне очень понравился чистый открытй цвет. И, признаться, я много слышала гонений на такое откровение. Дескать, надо писать более сложно. Но я считаю, что это неправильно! Художник в цвете свободен. Как в чувстве. в эмоции! Нельзя навязывать правильную радость или правильное разочарование. Каждый человек испытывает то, что испытывает и в тех формах, которые ему доступны. А чистый цвет- он всегда на солнце, а не при сложном рассеянном освещении. Он всегда в яркие позитивные сезоны- весной и летом. И это счастье, что у нас с вами есть доступная каждому художнику акваерель, есть кисточки и есть наши светлые, даже иногда детские, впечатления, позволяющие создавать позитивное творчество. А сложность цвета не должна быть самоцелью. Сложное- оно для сложных задач.

 

Наброски Янины Чиловой обращают на себя внимание тем, что по сути, - они линейны. Я могла бы попридираться, что это противоречит поставленной задаче, но разве это будет полезно Янине для рисования в собственном ключе? Мне нравятся эти наброски. В них использован цвет, есть пятна, хотя они играют в данном случае второстепенную, после линии и цвета, роль. Но я гораздо больше заинтересовалась ракурсами. Это смелые виды, с которыми даже в рисунке, где многое схематизировано, справиться сложно. А Янина замахивается на ракурсную задачу в наброске и одерживает победу. Ведь это же прекрасно, когда художник в себя верит. Таким подчиняется бумага. Проверено и неоднократно. 

Этот набросок сфотографирован немного сбоку, а написан так убедительно, что выглядит возвышающимся над пространством листа, объемным. Это связано с тем, что хорошо выдержан рисунок. Кстати, по цвету этюд богат, что придает ему особую сочность.

 

А вот наброски Ирины Гармаевой. С первого взгляда они напоминают наброски Юлии Поповой, и если их сравнивать, можно найти кучу каких-то совершенно несущественных различий. Я не стану этого делать. Напишу лишь о том, что наброски эти отличает целостность, предметы материальны, хорошо лежат на плоскости, имеют четкий свето-теневой объем и по рисунку хороши.

Еще более точные по рисунку овощи Шининой Анастасии. Работа художника материально-импрессивного мышления, качественная, хорошая. Наверное, для наброска слишком доработанная, но это скорее уже придирка. Частое рисование подобных постановок обогащает наш наблюдательный опыт. Но ключевое тут слово "частое". 

Работа Евгении Коневой бросилась мне в глаза своей необъяснимостью. Это одна из тех работ, которые удались благодаря особой зоркости. Ритм пятен света и тени делает эту работу гармоничной и выразительной. Такие работы сложно анализировать и повторять. Они самобытны.

Некий импрессионизм в работах Юлии Горбуновой также задевает чувства. но объяснение ему дать сложно. тут нет четкого рисунка, потому что тон не имеет сложных или контрастных градаций. Это работы, которые выразительны, наверное, своей бестелесностью, эфемерностью какой-то. В данном случае, думаю, сработало наитие и легкая рука автора.

 

 

Пока мы не ушли далеко от гризайля, а вы не забыли еще о пятнах, покажу вот этот набросок стула Ольги Крещеновой. Вот тут мы видим текучее силуэтное пятно, также примерно в трех тонах выполненное. Хотя автору удалось сделать мазки баз "швов", отчего стул обрел некую летящую нежную сущность. В данном случае, будь мы с вами на моем очном занятии, где я строга, потому как веду рисунок, предмет базовый, основной, я сказала бы, что тона недостаточно, что рисунок проигрывает в выразительности. Однако я скажу иначе, раз это набросок. Он летит, он нежный, он в тумане, он совершенно потрясающе вылеплен, он обит, по-настоящему обит тканью. Это тот случай, когда, нарушая рисунок, художник получает эмоционально еще более насыщенную работу, работу- рассказ. Такие наброски могут быть удачными, а могут не получаться, потому что законов, по которым они созданы, не придумано, и цель рисования наброска как раз в том, чтобы делать такие случайные маленькие, но очень радостные, открытия.

И вот еще один, удачный по обобщению, но решенный в два тона, набросок, кажущийся объемным, вылепленным, хотя вся лепка состоит из случайных подтеков, а тоновое решение сделано серым пятном и черными мазками, похожими на линию. Возможно, именно этот набросок я выделила потому, что он просто похож на мои цветные наброски. Я тоже склонна к работе с основным тоном и уточнением темных мест. В своем последнем письме Юлия написала о том, что редкая связь по электронной почте не дает ощущения того, что движешься в правильном направлении. Надо сказать, ситуация эта мне знакома непонаслышке, и если бы мне сказали то, что сейчас скажу вам я, я бы, конечно. двадцать лет назад не поверила и все равно прошла бы всю эту дорогу аккуратных и правильных действий. "Правильных" от слова "правило". Я бы старалась рисовать так, чтобы "без ошибок", а писать красками непременно только грамотно. Но я оглядываюсь назад, и мне жаль тех лет, когда я ждала чьих-то подсказок. Жаль настолько, что сейчас, имея намного меньше личного времени в связи с большой семьей и работой, я нахожу время на рисование без правил, главным представителем которого являются наброски. Наброски наиболее интуитивны. В них надо верить себе и в них невозможно не расти, невозможно топтаться на месте. В них не нужно думать и сравнивать себя с мастерами или одноклассниками. Наброски- это уникальный авторский почерк. Не только в линии, но и в авторском приеме, который непременно приходит с опытом. Наброски- искренние, быстрые, ежедневные- это путь к выразительности, какими бы они ни были. Однако попытки копирования, подражания и даже просто повторения приводят к тому, что себе человек перестает верить, ему все чаще нужен опыт другого человека, он хочет быть уверенным в том, что не ошибается. Но я хочу еще раз сказать всем, кому не хватало связи, но кто постеснялся написать мне об этом: верьте в себя, хотя это сложно. Верьте своему учителю, если его вырали. Рисуйте, если хотите, чтобы вам это удавалось. Рисуйте легко. Выбирайте свои удобные пути и стремитесь не к внешней форме, а к творческому решению. 

Иное дело рисунок. От меня же в учебной мастерской вы не услышите никогда о том, что можно забыть о плохом рисунке и двигаться дальше. Нет, нет и нет. Академический рисунок требует точности, анализа, вдумчивости и даже некоторого насилия над сознанием. Он трубует применения почти математических формул. И если из первых двух базовых форм в классе в первой остаются ошибки, я категорически не пущу ко второй форме. Я не позволю в рисунке ошибаться. Рисунок- это база, это опора. Я просто не имею права прощать ошибки в нем. А он достаточно каноничен и построен на теории. Нарушать ее- значит, ошибаться. В набросках же, видя рисунки однокурсников, увы, ошибок своих не видишь, а видишь лишь те внешние образы, которые вызыают тягу к подражательству. Подражательству, которое так вредит творчеству. И подражательство, к которому, пожалуй, стремится так много новичков и от которого так страдают уже сложившиеся художники. 

Простите, что отвлеклась немного от темы, но мне важно было ответить на этот вопрос здесь, потому что на неделе я имела два диалога на тему страха перед неудачей, и, увы, это третье, почему-то позднее, напоминание о том, как страшно рисовать в одиночку. Ну что же, я тоже начинала когда-то. Мне было еще меньше известно, чем вам сейчас. Мне было еще более страшно, потому что не было интернета. Мне было еще более обидно, потому что я видела работы двух прекрасных людей, брата и сестры, одаренных мышлением, противоположным моему. Мне потребовались годы, чтобы научить себя абстрагироваться от навязанного самой же себе образа "как должно быть". И теперь я чувствую, что мои рисунки интересны зрителю. А тогда в них чего-то не хватало, что-то их лишало выразительности. Этот призрак однокурсников лишал. Призрак, понимаете?

Полезно ходить в музеи, там избранное и важное творчество. Полезно анализировать работы, которые вам нравятся. Даже и наброски. Анализируя, мы ведем диалог с картиной, мы приближаемся к ней и мы почти соавторы с ее создателем. А вот подражая мы, увы, просто стараемся быть чем-то вроде зеркала, но ведь глаз, душа, сердце, рука- это же больше, чем тонированное стекло, правад? Это же счастье, иметь каждому свой способ. Важно лишь верить, что он есть у каждого.

Надо сказать, что сегодня я пишу это с особенно сильным убеждением в своей правоте, не случайно. Постарайтесь зайти на сайт в середине ноября, чтобы посмотреть итоги курса книжной графики. Они подтверждают мои слова. Каждый ищет свое выражение и находит его. Да, я поддержу любого. И, да, зритель, ваш зритель, также обязательно поддержит и направит. Только вы не спрашивайте об ошибках. Ошибок в набросках не бывает. Бывают особенности, но их нельзя клеймить как дефекты. Ошибки оставьте академическому рисунку. В нем они будут встречаться постоянно, каждый день, и бороться с ними можно тысячи часов. Сама я прошла в художественном училище 4000 часов рисунка, живописи и композиции. И знаете что? К рисунку у меня еще много вопросов, которые не решаются чтением и направлением опытных мастером. А вот природа, наблюдательность, наброски и короткие этюды- это помогает. И это счастье, что мы можем учиться сами. Правда, счастье же.