Каждый раз, когда мне приходится писать еженедельные обзоры в "Школе наброска", я выбираю разные темы.

Казалось бы, одна программа вот уже седьмой раз, что уж тут выдумывать, должно быть привычкой описание некоего общего замысла всей этой работы, и должны отчеты литься, как воды, понятные, лаконичные, привычные.

Но у набросков суть такая, что с одной стороны, о каждом из них нет смысла и говорить, всегда  учитель направляет, выделяя общее и всегда авторскую тендецию старается в них поддержать. И вот в том все и дело, что авторская тенденция у каждого своя, и даже просмотрев целую группу учеников, замечаешь, насколько же тонко в рисунке переплетаются разные грани личности художника.

Впрочем, при взгляде на разные группы набросков, также рождаются разные мысли,  поэтому во время просмотров я сочиняю план написания отчета, и сама собой приходит общая тема.

Надо сказать, что в этот раз рекордно много писем я получила о том, что хочется видеть примеры работ на безотрывную линию.

Тем, кто попросил меня об этом, я показала примеры из прошлых курсов, но также написала о том, почему я никогда не вешаю единичных примеров решения творческой задачи.

Учиться рисовать, - значит, учиться видеть. Ну, а поначалу просто смотреть. Когда я прошу вас посмотреть на объект и изобразить его самой простой и незамысловатой лининей, я понимаю, что вы будете вникать в пропорции, привыкать к этим двуми минутам на объект, в общем, вы будете заняты тем, что будете стараться за две минуты поймать больше, чем было для вас привычным раньше.

Во вторник я прошу рисовать уже особой линией, которая для большинства, вообще, незнакома, но которая будет изображать предмет быстрее, а также заставит кого-то задуматься о лаконичности.

Потом мы учились различать объем, быстро анализировать свето-теневую ситуацию, при этом еще не используя пятно для моделировки формы. Вы рисовали двойной контур, чтобы почувствовать выразительную силу комбинации линий.

Потом я предложила добавить пятно, которое, на самом -то деле, гораздо выразительнее линии, и руки к пятну тянутся даже в линейном наброске у многих рисовальщиков, что бывает заметно и позволяет сделать вывод об особенностях композиционного мышления ученика.

Однако если бы каждое из заданий я снабжала бы картинкой, как сделать "правильно", задача из творческой перешла бы в раздел технических, и вы бы только наполовину фиксировали свое внимание на натуре, остальное же время вы бы пытались скопировать увиденный эффект.

Но эффект - это последнее дело для художника. Эффект без базы, - это пыль в глаза. Он утрачивает свою выразительность. 

После этого небольшого вступления и уже после того, как задания прошлой недели вами выполнены, я предлагаю вам посмотреть на те наброски, которые я выбрала, чтобы в первую очередь удивить вас многообразием прочтений одних и тех же твоческих задач.

Никому я не сказала, что он меня не понял, за все семь курсов. Никому не сказала, что он неправ. Творчество- это личное дело каждого, и моя роль в этом курсе простимулировать ваш интерес к развитию графического языка, собственного, но понятного другим людям.

Давайте посмотрим, что у нас получилось.

Для начала я покажу полюбившиеся мне рисунки, в основе которых лежала безотрывная линия.

 

Работа Ю. Поляковой. Несмотря на сложность натуры, предметы решены в характере и лаконичны.

 

Наброски Е. Гохадзе. Вы можете видеть пятна, образованные густым наложением линий. Так выразилась потребность в усилении линии у автора.

Обратите внимание на эти два наброска О. Логвиной. Это ведь тоже безотрывная линия. Но она живая. 

Надо сказать, что потребность в пятне, все-таки, многие не сдерживали и пятно помогло им дополнить свои рисунки. Возражаю ли я против того, что люди уходят от темы? Конечно же, нет! Вы прочли мои материалы, а дальше мне важнее, чтобы каждый день всего лишь по тридцать минут вы тратили на практику. И все. Остальное- на ваше усмотрение.

Рисунок И. Горбачевой. Скорее легкая, но уже тональная, зарисовка.

Э. Диниева: наброски дополнены тоном и в виде пятна тени, и в виде фактуры.

Й. Шурсен: Набросок дополнен пятном тени, которое перекликается с рисунком на фантике.

И вот тут позвольте мне небольшое лирическое отступление...

Я хочу рассказать вам о том, как менялось мое восприятие рисунка, восприятие деталей окружающего мира и сам мир в процессе рисования.

Как и многие другие новички в рисовании, мне хотелось рисовать людей и только их. Казалось, что портрет, пусть даже набросочный, - это уже венец мастерства, и мне будут рукоплескать все родственники, если я буду рисовать их, а вовсе не натюрморты.

Поэтому я рисовала людей. По 10 набросков в неделю, не больше, но людей, которых еще и приходилось где-то отлавливать. 

Однако прошли годы и рисовать людей, не без участия в том академического рисунка, я научилась. 

И вдруг я поняла, что натюрморт скрывает в себе все жанры: в его драпировках есть что-то от пейзажа, а в характере кувшинах все то, что важно в портрете: та самая узнаваемость. И что нарисовать предметы окружающего мира выразительно, так, чтобы захотелось смотреть на этот предмет, так же сложно, как и уловить духовную сущность человека, глубину в его взгляде. Поэтому когда у меня спрашивают, что нужно делать, чтобы рисовать человека, я не отправляю к учебникам по анатомии и не ставлю гипсовых голов. Все это важно, но получив большую натюрмортную, желательно набросочную,практическую базу. 

Но вернемся к нашим рисункам. Среди них есть те, которые говорят. Они ни с того ни с сего начинают рассказывать историю. Объяснить, почему именно этот рисунок такой, а другие работы автора, порой, молчат, я не могу, но должна сказать, что такие работы меня радуют.

Например, вот этот набросок Г. Шерешевской не оставил меня равнодушной. Он лаконичный, но вместе с тем в нем есть какое-то напряжение, какая-то жизнь.

Или вот этот набросок Н. Гуровой. Приятно удивляет выбор натуры. Не красивое свежее блестящее яблочко, а огрызок, а смотреть на него интересно. 

Цветок от О. Васильевой: нежный, трепещущий на ветру. Я думаю, что это мак, ведь маки именно такие по характеру.

Вроде бы банальность, пакетик чайный, а на рисунке В. Кокшаровой он оживает.

У Е. Литовки еда в наброске # 10 в черно-белой линейной графике выглядит аппетитной. 

Рисунок М. Манаковой. Обычная настольная лампа. Но она похожа на человека, у нее есть напряженная мышца, она удивленно рассматривает что-то на столе. 

Стулья С. Сергиенко (1) и Я. Счеснович(2) совершенно разные. Первый с пятном, которое добавляет какой-то бытовой драмы, второй линейный, но ощущение такое, что пятно, лишь намеченное паутинкой на стене - это его яркая тень, она подчеркивает его одиночество.

 

Кажется, будто вот один только ремень, закрученный так жизненно, так живо, делает эту сумку К. Хаак настоящей. 

А знаете ли вы, как много рассказываю наброски о вашем творческом портрете?

Когда я начинаю курс книжной графики, я провожу тесты, на основании которой выражается весь потенциал рисовальщика. Не уровень, тут все прозрачно, а именно скрытые возможности.

Один из маркеров определения типа мышления, - склонность к условности в изображении. Если называть это профессиональным языком, выражаясь терминологией, предложенной швейцарским художником и педагогом И. Иттеном, то назовем два основных типа художников. Один из них будет в большей степени склонен к абстрагированию от того, что он видит, второй будет опираться и присматриваться, находя свое вдохновение в этом.

Первый тип Иттен назвал духовно-экспрессивным, то есть выражающим свой внутренний мир в изображении реальности, второй- материально-импрессивным, то есть черпающим свою творческую энергию из природы, стремящимся изобразить ее правдиво.

В основе того и другого типа лежит именно мышление, которое состоит и из зрительного восприятия, и из приоритетов, которые выделяет для себя человек. Сейчас я покажу несколько набросков для иллюстрации собственной мысли.

Условность и какая-то книжная иллюстративность наброска А. Солощук позволяет предположить в художнике именно духовно-экспрессивное мышление. По моим наюлюдениям, этому типу свойственно также более чуткое чувство композиции, которое я вижу в данном случае в уровновешивающей рисунок табличке. 

У А. Сидоровой намеренно искаженная симметрия, плоскостное изображение горошинок перца, а также равнодушие к раскрытиям оснований позволяет также выявить духовно-экспрессивный тип. К слову, экспрессии в этом рисунке достаточно, он живой благодаря взаимодействию предметов, и это для автора важнее точности построения.

У М. Перепелкиной можно было бы предположить и материально-импрессивное мышление, по крайней мере, эти наброски отличаются от двух авторов, работы которых я показала выше. Но я склонна считать, что и тут мы имеем дело с духовно-экспрессивным типом, потому что рисунки декоративны.

Впрочем, в каждом из нас есть смесь обоих типов, и чтобы точно определить, насколько вам близок реализм, нужна практика, а иногда даже личное общение. По крайней мере, во время длительных курсов, таких, как курс книжной графики и курс по работе пером и тушью, я замечаю, что угадать в человеке склонность к тому или другому типу можно во многом: и в качестве самоорганизации, и в письменной речи, и в акцентах, которые он расставляет. 

Все это подчеркивает в каэждом человеке его индивидуальность.

Я призываю вас побольше рисовать именно такие, простые и незамысловатые рисунки, чтобы раскрыться самим перед собой, потому что, уверяю вас, это очень интересно!